Ame1000
amberDespair
Мы просто убили её. Перекрыли ей воздух, лишив возможности дышать, убили, словно животное. У неё теперь не получается рисовать. Интересно, откуда она черпала вдохновение прежде? Теперь это уж не важно. Всё это уже не важно, ведь она мертва. Ей больше не с кем поделиться своими фантазиями и её мир мёртв, потому как она не может ими не делиться. Мы убили её. Мы мертвы для неё, она - для нас. Теперь мы существуем на разных ветках пространства и времени. Живём в разных концах мира. Теперь не будет громкого наглого смеха над ухом, заставляющего внутренне сжиматься в комочек, пробуждающего давно ушедшее желание скрыться - скрыться от всех, от всего, что может причинить боль, не будет усмешек и неудавшихся шуток, над которыми смеялась только одна она, не будет ничего, что напоминало бы о том, что всеми силами пыталась побороть и забыть. Не будет щемить в груди от бессильной обиды, когда в спину врежется очередная бумажка или где-то рядом послышится громкий заливистый смех. Я ненавижу её смех. Она хвасталась, будто научилась смеяться всеми возможными способами из тех, которые хоть сколько нибудь её заинтересовали. Я ненавижу её смех. Он громкий, вычурный, совершенно неуместный, давит на барабанные перепонки не хуже пьяных воплей матери несколькими летами раньше, когда та бесконечное число раз пыталась выбить дверь в мою комнату, и когда у неё это получалось, я с максимальной возможной скоростью стаскивала со шкафа тяжёлые книжные полки и подпирала ими дверь. Я ненавижу их обоих. Она сломала мои очки - прежде это удавалось только пьяной матери. Сама же починила их, как чинила мои вещи и раньше. Но жалкая верёвочка не обладает эффектом костероста и не сможет вновь срастить сломанную душку, как и скотч не смог срастить раненную дверь. Как и время не смогло срастить мой разрозненный рассудок. Все эти осколки - всё это их вина. Изначально всё это было средством защиты, не более. Но теперь переросло в нечто большее. Пожалуй, это единственная хорошая сторона всего этого.