Ame1000
amberDespair
Что может заставить нас вернуться к нормальной жизни? Что может снова подарить нам возможность радоваться чему-то в полной мере, не омрачая минуты счастья тягостными думами о мести или долгожданном признании? Чувствовать вкус яства, нами вкушаемого? Смотреть на мир, не замечая пронзивших его мёртвую плоть трещин? Только свежий ветер... Только осенний ветер, дышащий чистотой, стремящийся ввысь, сможет отчистить наши души. Он - как бальзам, на непродолжительное время сглаживающий боль незаживающих ран.
Можем ли мы хоть на миг перестать думать о тьме, что алчно прячет наша душа? Можем ли смотреть на изначальный свет, не пытаясь найти в нём пороки или превзойти его? Можем ли урвать минуту покоя в этом хаосе времён? Можем ли наслаждаться предоставленной свободой вместо того, чтобы думать о захвате власти, свержении с престола чуть ослабившего хватку тирана? Сможем ли, наконец, выбраться из тени и начать жить, открывшись миру и открыв мир для себя, перестать прятаться и, укрываясь чёрным полотном тьмы, копить, растить свою ненависть с такой заботой, которая превзошла бы заботу матери о ребёнке? Наблюдая прекрасное закатное небо, перестать видеть лишь свою тень, уныло вытянувшуюся и почерневшую в преддверии сумерек?
Большие, некогда ясные глаза затуманены, но взгляд всё равно остаётся пристальным, внимательным, изучающим, словно его обладатель старается рассмотреть что-то на самом дне души того, кто осмелился заговорить с ним. Этот взгляд может рассказать о человеке, обладающем им так полно, как не расскажет сам этот человек словами. Главное не запутаться в отражениях однообразной небесной голубизны и переплетённых в попытке удушить друг друга ветвей деревьев. Увидев в этих глазах боль или счастье, отчаяние или радость победы, сперва взгляните внимательнее, не отражение ли это ваших собственных чувств.
Месть, священный огонь, отчищающее пламя. Одно его предвкушение заставляет нас гореть в куда более жарком пламени, тело охватывает сладостная дрожь, из горла рвётся тихий смех. Они ведь жалки, до смешного жалки, эти никчёмные люди. Они не найдут ни единого слова, когда священный огонь окутает нас, и наша фигура засияет, как не сияют благословенные клинки сынов Муспелля, призванные принести в мир его изначальный порядок. Они будут трепетать и ненавидеть, склонять голову и шипеть проклятия, судорожно клясться в верности и сквернословить за спиной, планируя заговоры и перевороты, но они всё равно окажутся слабее.
И даже если у них хватит духу совершить переворот, устроить бунт, свергнуть нас, мы погибнем с честью, ибо смогли выполнить одну из предложенных нам миссий: сплотить людей, пробудить в них огонь жизни, надежду и силу, чтобы не дать умереть этой надежде. И в чертоги Хель нас проводит однообразно голубое небо, без единого облака, давний символ одиночества и невостребованности, покинутости и отвержения. Такое вызывающе яркое, оно словно пытается броским, насыщенным цветом заполнить пустоту в нашей душе. И то ли перед тем, как разум окончательно захлестнёт темнота придёт видение, то ли небесный купол вдруг исчезнет, открывая взгляду столь обычную реальность, возвращая в давно уже неинтересную жизнь, перед глазами вдруг встанет воспоминание: тусклый свет запылённой маловатной лампочки как может озаряет маленькую грязную кухню, пол истёрся и зияет неприглядными чёрными пятнами, по коже проходит лёгкая волна холода, растворяясь, просачиваясь в поры по всёму телу, заставляя кожу оцепенеть и оставляя за собой незначительное болевое ощущение, воем отдающее в висках и затылке, глаза слипаются, взгляд то и дело слегка затуманивается, картинка плывёт, заставляя снова и снова моргать, пытаясь смахнуть какую-то беспричинную усталость. И всё пронизано жгучим чувством одиночества...